Поправки в закон усложнят возможности фабрикации уголовных дел

В канун нового года Госдума РФ в третьем чтении приняла поправки в статью 228.1 Уголовного кодекса, которая касается незаконного приобретения, хранения и сбыта наркотиков.

Эту законотворческую инициативу в связи с актуальностью темы прокомментировал член Ассоциации юристов России, кандидат юридических наук, доцент Павел ИВАНОВ.

Он был независимым экспертом, уполномоченным на провеltybt экспертизы на коррупциогенность (свид. Минюста РФ от 21.10.2009 г.). Является автором более 150 научных работ – монографий, статей, публикаций, в том числе учебников, комментариев к УК РФ, УИК РФ. Отметим, что Иванов возглавлял также фонд социальной и правовой поддержки ветеранов и сотрудников спецслужб. Но сегодня не идет речь о заступничестве «за своих»: фабрикаторов уголовных дел «своими» он не считает.

– Внесенные поправки, как ожидается, усложнят возможности фабрикации уголовных дел о сбыте наркотиков, фальсификации доказательств, – полагает Павел Владимирович. – По новому закону, когда поправки одобрит Совет Федерации, и они вступят в силу, уголовные дела нельзя будет возбудить, если не будут указаны данные о наркотических веществах — их виде, массе и наименовании. Силовики не смогут просто обвинить человека в хранении или перевозке «неустановленных веществ». Также усложняется процедура доказывания сбыта — обвинить в этом преступлении можно будет только в случае сбора достаточных данных, которые укажут на передачу наркотиков от одного лица другому.

Необходимым и решающим условием правильной квалификации преступлений можно назвать точный социально – правовой анализ признаков совершенного деяния. Установление же тождества фактических обстоятельств преступления и признаков соответствующей уголовно – правовой нормы является одним из основных условий соблюдения законности при отправлении правосудия по уголовным делам.

Сегодня проблема квалификации преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, является не только одной из наиболее сложных в уголовном праве, но и наиболее значимой для практики расследования и судебного разбирательства.

Явно обвинительный уклон, как со стороны судебной системы, так и со стороны органов, ведущих предварительное расследование, просматривается сегодня очевидно.

Соответственно, процент оправдательных приговоров по данным видам преступлений в России все еще ничтожно мал.

Проблемы с квалификацией были отчасти решены в 2015 году внесением изменений в Постановление Пленума Верховного суда РФ от 15.06.2006 №14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами»

Однако на практике проблемы квалификации остались и довольно серьезные.

Почему-то не упоминается в расширительном толковании одна из ключевых проблем – это понятие добровольного отказа от совершения преступления (ст.31 УК РФ) в контексте с преступлениями, связанными с оборотом наркотиков.

Установленное в уголовном законе определение добровольного отказа позволяет говорить о том, что в связи с прекращением лицом своей противоправной деятельности она теряет характер приготовления к преступлению или покушения на преступление. В действиях, направленных на совершение преступления, которые в итоге добровольно прекращены, отсутствует вина лица и общественная опасность, т.е. в таких действиях отсутствуют признаки состава преступления, а само деяние не является разновидностью преступления, его совершение исключает уголовную ответственность.

– Из оправдательных приговоров хочу выделить приговор, оглашенный 29 декабря 2020 г. судьей Истринского городского суда Московской области, – продолжает Павел Иванов. – На основании оправдательного вердикта присяжных заседателей – признать не виновным З. в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, ч.5 ст.228.1 УК РФ (4 эпизода) и признать право на реабилитацию. Не будем пока вдаваться в детали. Отметим лишь, что на пакетах с наркотиками в местах-закладках, в гараже нашли много дактилоскопических отпечатков, биологических и генотипических следов, отпечатков и следов самого З. обнаружено не было. Он искренне верил, что в гараже будет мастерская, но только не наркотики. В дальнейшем же З. добровольно сам отказался от совершения преступления. А его тем не менее обвиняли в особо тяжком преступлении. Ни одного прямого доказательства обвинением представлено не было, у следствия есть материалы дела, лишь доказывающие, что были обнаружены наркотики, их количество, названия. Ни один из свидетелей при допросах не сказал, что З. был пойман за руку на месте, как он прятал или забирал наркотики. При обыске по месту жительства также не было найдено ничего, чтобы указывало на него как на сбытчика наркотиков.